История

НАКАНУНЕ 22 ИЮНЯ 41 ГОДА

Шесть десятилетий прошло с тех пор, как фашистская Германия вероломно напала на СССР и началась Великая Отечественная война. О ней написаны горы научной, мемуарной, художественной литературы. Тем не менее интерес к минувшим трагическим событиям не угасает. И каждый раз, когда выходит в свет новая книга о том страшном времени, она сразу привлекает внимание как ученых, так и широкого круга читателей.

В этом отношении актуальна и интересна монография старшего научного сотрудника Института всеобщей истории РАН, кандидата исторических наук О. В. Вишлева "Накануне 22 июня 1941 года", написанная в жанре документальных очерков. Самое главное ее достоинство, пожалуй, - попытка осветить события, предшествующие Великой Отечественной войне, на основе не только наших, но и немецких военных документов, найденных в Политическом архиве Министерства иностранных дел ФРГ. Многие из них введены в научный оборот впервые.

Автор прежде всего весьма скрупулезно анализирует период советско- германских отношений, начиная с договора между Берлином и Москвой от 23 августа 1939 г., который Гитлер в кругу своих приближенных неоднократно называл не иначе, как "браком по расчету". Это означало: предложив советскому правительству заключить пакт о ненападении, разграничить сферы интересов в Восточной Европе и подписать с ним соглашение о торговле и кредите, нацистские лидеры рассчитывали не допустить участия СССР в европейском конфликте на стороне Англии и Франции и, следовательно, избежать войны на два фронта. Такая война, как показал опыт прошлого, не сулила Германии успеха. Кроме того, договорные поставки из нашей страны должны были, по плану Берлина, покрыть часть потребностей рейха в сырье и продовольствии, дабы смягчить негативные последствия экономической блокады, которую, как ожидалось, с началом боевых действий организуют западные державы.

Вместе с тем фюрер никогда не отказывался от ключевого пункта внешнеполитической программы фашистской Германии, сформулированного им еще в книге "Майн кампф". Речь идет о стремлении к разгрому советского государства и приобретении за его счет "нового жизненного пространства" для рейха. Весной 1939 г., принимая решение проводить в отношении СССР определенное время политику равновесия и экономического сотрудничества, Гитлер заявлял, что после окончания военных действий на западе намерен пойти на великое и решающее столкновение с Советским Союзом.

Автор приводит аргументы, с его точки зрения ставящие под сомнение убежденность некоторых историков, будто Сталин, встав на путь налаживания отношений с Германией, стремился спровоцировать новую мировую войну и тем самым вызвать революционный взрыв в странах Запада. По мнению О. В. Вишлева, эту цель советское правительство ставить перед собой не могло хотя бы по той причине, что новая империалистическая война шла полным ходом, проявляясь в актах агрессии и территориальных захватах Японии, Италии и Германии. Втягивая в свою орбиту многие страны и сотни миллионов людей, она, по оценке руководства СССР, дескать, сама неуклонно перерастает во всеобщую, мировую, так что ее не нужно ни провоцировать, ни подталкивать.

Не соглашается автор и с утверждением, распространенным в военно- исторической литературе, об упомянутом германо-советском договоре как "зеленом коридоре" для нападения на Польшу. О. В. Вишлев ссылается на то, что окончательное решение о захвате польских земель Гитлер принял в феврале и оформил соответствующей директивой в начале апреля 1939 г., т.е. за несколько месяцев до германо-советского сближения. Надо сказать, что ни в тот момент, ни впоследствии поход против Польши, как свидетельствуют документы, вождь нацистов не ставил в зависимость от достигнутых договоренностей с СССР. Более того, в июне 1939 г., подтверждая свое намерение добиться радикального разрешения польского вопроса (это стало известно в Москве по агентурным данным), он подчеркнул, что его не остановит даже англо-франко-советский военно-политический союз, т.е. не только отсутствие договоренностей с СССР, но и участие последнего в антигитлеровской коалиции.

Тезис о том, что германо-советский пакт спровоцировал нападение Гитлера на Польшу, резюмирует О. В. Вишлев, спорный, ибо подготовка к любой войне требует времени: необходимо разработать планы операций, сосредоточить войска, развернуть их в боевые порядки, провести мобилизационные мероприятия и т.д. Все это сделать, утверждает автор, за несколько дней, прошедших с момента подписания соглашения с Москвой, или даже за месяц, когда стали обозначаться некоторые сдвиги в германо-советских переговорах, было невозможно. А к 23 августа 1939 г. германские вооруженные силы фактически уже завершили боевое развертывание для нападения на Польшу в соответствии с оперативным планом, утвержденным еще 15 июня того же года.

В своих рассуждениях вокруг соглашений между Берлином и Москвой О. В. Вишлев неоднократно ссылается на первоисточники. По его мнению, они показывают: ни договор о ненападении, ни приложенный к нему секретный дополнительный протокол не содержали статей о военном сотрудничестве двух стран и не налагали на них обязательств по ведению совместных боевых действий против третьих стран либо по оказанию помощи друг другу в случае участия одной из договаривающихся сторон в военном конфликте.

Итак, пакт о ненападении, заключенный СССР и Германией, вроде бы не превращал их в союзников ни формально, ни фактически, хотя у некоторых историков мнение противоположное. Подписывая дополнительный секретный протокол, советское правительство, полагает автор, не стремилось ликвидировать и аннексировать ряд восточноевропейских государств, а всего лишь пыталось установить предел распространению гитлеровской экспансии на Восток. Немцы лишались также возможности в случае захвата Польши единолично решать вопрос о дальнейшей судьбе и границах польского государства, брали на себя обязательство признать суверенитет Литвы над Вильнюсской областью, аннексированной в 1920 г. поляками. Получается, что, введение частей Красной Армии в восточные районы Польши 17 сентября 1939 г. и в Прибалтийские страны летом 1940 г. было произведено правительством СССР не в порядке реализации советско-германских договоренностей, а в целях предотвращения оккупации либо политического подчинения этих территорий гитлеровской Германии...

Подписание Москвой и Берлином пакта о ненападении, настаивает О. В. Вишлев, представляло собой значительный дипломатический и политический акт завершающей фазы предвоенного кризиса, вызванного неуклонно обострявшимися противоречиями между Германией, Италией и Японией, с одной стороны, и Англией, Францией, США и их союзниками - с другой. Заключение договора состоялось в условиях, когда предотвратить военный конфликт в Европе, как официально считало советское правительство, представлялось уже невозможным и позволяло СССР сохранить нейтралитет. По своему содержанию договор о ненападении не противоречил нормам международного права и договорной практике государств. К тому же с точки зрения политического опыта и политической морали того времени, подчеркивает автор монографии, и секретные советско-германские договоренности по территориальным вопросам не представляли собой ничего экстраординарного. Для сравнения он ссылается на содержание франко- итальянского и англо-итальянского соглашений 1935 г. о разграничении сфер интересов в Африке, мюнхенского сговора 1939 г. между Германией, Великобританией, Францией и Италией об отторжении от Чехословакии Судетской области, англо-японского соглашения по Китаю от 24 июля 1939 г., на секретные англо-германские переговоры летом 1939 г. С такой же позиции он рассматривает и суть английских мирных предложений Германии, которые делались по тайным каналам осенью того же года.

Иными словами, ради обеспечения собственной безопасности западные державы были готовы пожертвовать (и жертвовали) агрессорам третьи страны, да и сами, когда считали это необходимым, не останавливались перед нарушением их суверенитета. Наше государство в условиях, когда пламя войны грозило охватить всю Европу, когда откровенно и цинично перекраивались границы европейских стран, всего лишь пыталось не допустить включения в орбиту агрессивной политики Германии ряда сопредельных с ней стран и территорий, в том числе областей, входивших ранее в состав Российского государства и отторгнутых в 1918-1920 гг.

Впрочем, советское правительство и не скрывало, что имеет особый интерес к защите этих областей и в кризисной ситуации не останется равнодушным к попыткам открытого или замаскированного посягательства на них со стороны третьих стран.

Крупный блок материалов рассматриваемой монографии посвящен проблемам укрепления безопасности СССР, подготовки его вооруженных сил к отражению вероятной агрессии со стороны Германии и ее сателлитов. Уже в первых очерках О. В. Вишлев обосновывает свое несогласие с историками и публицистами, убежденными в том, что Сталин не верил в нарушение Гитлером двусторонних договоренностей и нападение на Советский Союз и, стало быть, не готовил Красную Армию к будущим сражениям.

Приводимые им документы говорят: уже летом 1940 г., после капитуляции Франции, Кремлю было ясно - война у порога. С конца июня того же года от разведчиков стали поступать сведения о переброске частей вермахта из Западной Европы к советской границе и о военных приготовлениях Германии на Балтике. В октябре в Москву пришло первое сообщение о разработке штабом немецкого верховного главного командования планов войны против СССР. 19 декабря 1940 г., т.е. уже на одиннадцатый день после подписания Гитлером директивы N 21 (план "Барбаросса"), о ней стало известно в Кремле (полным ее текстом советское правительство, однако, не располагало). И по мере того как приближался день нападения фашистов на СССР, поток тревожной информации становился все шире. Да и внешнеполитические акции Берлина (заключение им Тройственного военного пакта с Италией и Японией, активный нажим на граничившие с СССР страны Восточной Европы с целью добиться их присоединения к этому пакту, посылка воинских частей вермахта в Румынию и Финляндию и т.д.) свидетельствовали: угроза со стороны Германии неуклонно нарастает.

Многочисленные факты, приведенные в монографии, показывают: советское правительство не только не игнорировало поступавшие сведения о приготовлениях Германии к войне против СССР, но делало из них практические выводы. Например, с лета 1940 г. оно активизировало работу по переводу экономики на военные рельсы, налаживанию серийного выпуска новых образцов техники и вооружения, приняло серьезные административные меры, призванные мобилизовать ресурсы страны на нужды приближающейся войны. Было укреплено руководство Народного комиссариата обороны СССР и Генерального штаба Красной Армии, которые, в свою очередь, занялись уточнением намеченных мероприятий с целью прикрытия государственной границы, доработкой мобилизационных и оперативных планов на случай нападения фашистов. В этот же период возросла численность наших вооруженных сил, началось формирование новых частей и соединений, проводилась ускоренная организационная и структурная перестройка Красной Армии. К маю 1941 г. в ее составе вместо прежних 120 находилось уже 300 дивизий, из которых почти 100 являлись танковыми и моторизованными.

Вместе с тем политическое руководство нашей страны, о чем свидетельствуют конкретные документы, на которые ссылается О. В. Вишлев, понимало: СССР к войне с Германией не готов. Завершение строительства оборонительных рубежей на новой западной границе задерживалось. Перевооружение Красной Армии, формирование крупных механизированных соединений, отвечавших современным требованиям ведения боевых действий, только-только начиналось. Выучка войск, их умение пользоваться поступающей техникой оставляли желать лучшего. Опыт советско- финляндской войны и боевых действий вермахта в Европе указывали на необходимость пересмотра тактических установок Красной Армии. Кроме того, в вооруженных силах после политических "чисток" предшествующих лет ощущался дефицит опытных командных кадров, особенно в звене от командира дивизии и выше. Большинство из вышеперечисленных вопросов к 22 июня 1941 г. решить не удалось. В частях и подразделениях оставалось много устаревшей техники. При приблизительно равном количестве соединений вермахта и Красной Армии, сосредоточенных по обе стороны границы, первый имел значительное преимущество по численности личного состава (5 млн. против 3 млн.) и качеству вооружений, особенно в первом стратегическом эшелоне. На отдельных участках приграничных территорий этот перевес оказался двойным и даже тройным.

В контексте данного анализа всплывает очень важный вопрос, вокруг которого и по сей день идут дискуссии: надеялся ли Сталин в эти критические месяцы и дни, что Гитлер повернет свои войска на запад и совершит бросок через Ла-Манш? Кремль, напоминает автор, считал, что германо-советскому столкновению, если ему все же суждено случиться, будет предшествовать один из двух возможных вариантов развития событий. Первый - активизация боевых действий немцев против Англии с целью ее капитуляции; второй - достижение англо- германского компромисса. Первый вариант для СССР был предпочтительнее, поскольку давал Москве выигрыш во времени. Ввиду же непредсказуемости исхода германо-британской войны и дальнейшего развития ситуации, в том числе поражения Англии (перед странами Тройственного союза неизбежно встала бы проблема раздела и "освоения" британского наследства), вообще могло случиться, что Германии пришлось бы надолго отказаться от своих агрессивных замыслов в отношении СССР.

Однако надежды советского руководства на то, что Гитлер увязнет в войне с Англией, начали рушиться уже в мае 1941 г. Нацистский вождь не проявлял никаких колебаний в "русском вопросе", поскольку решение о продолжении экспансии на Восток им было принято давно. В военно- политическом отношении мотивация этого решения шла, однако, вразрез с принципами геополитической ситуации того времени, что и ввело в заблуждение политиков многих стран, в том числе Советского Союза. Фюрер планировал вести войну на два фронта. При этом его расчет был предельно прост и авантюристичен. Он замышлял молниеносным ударом в течение нескольких недель разгромить СССР (за такое короткое время англичане, считал Гитлер, не успеют предпринять на западе никаких серьезных акций и для их сдерживания будет вполне достаточно незначительных сил) и тем реализовать одну из основных внешнеполитических программных установок рейха. Ликвидировав Советский Союз как фактор мировой политики, овладев его ресурсами, Германия получила бы, по расчетам Гитлера, также прямой сухопутный выход на Ближний и Средний Восток. Разгром СССР, полагали в Берлине, оказал бы, в свою очередь, влияние на Лондон. Последний лишился бы надежды на появление союзника на континенте, что, естественно, подорвало бы его волю к сопротивлению.

Ряд документальных очерков автор посвящает освещению напряженной борьбы дипломатических и пропагандистских служб противоборствующих сторон с целью замаскировать истинные планы мобилизационного и оперативного развертывания войск вдоль границы. В монографии приведены факты и примеры, свидетельствующие, что в последние предвоенные дни и часы нацистская машина дезинформации работала на полную мощь. В ход шли самые разнообразные приемы - от откровенного вранья до грубого запугивания. Главная задача при этом состояла в сохранении в тайне даты нападения, т.е. в обеспечении тактической внезапности при нанесении первого удара.

Понятно, саму по себе эту задачу невозможно было решить, не породив у правительства СССР надежд на сохранение мира либо, как минимум, иллюзий относительно образа действий Германии в случае, если отношения между ней и Советским Союзом все же приобретут конфликтный характер. Как можно заключить из высказываний статс- секретаря Министерства иностранных дел Германии Э. фон Вайцзеккера, выдержки из дневника которого опубликованы в монографии, гитлеровское руководство надеялось создать у советского правительства впечатление, что немецко-фашистскому выступлению против СССР - если до него все-таки дойдет дело - будут предшествовать переговоры, и Москва может рассчитывать на нормальную дипломатическую процедуру объявления войны (жалоба, ультиматум и т.п.), а не внезапное нападение.

Накануне 22 июня 1941 г. советское правительство предпринимало попытки добиться диалога с Берлином, чтобы получить ответ не только на распространявшиеся в иностранных посольствах слухи о вероятности ближайшего нападения Германии на СССР, но и на реальные факты ее агрессивных приготовлений. Как пишет О. В. Вишлев, немцы действительно дали ответ, но не тот, на который рассчитывали в Кремле. Германские полчища, вероломно нарушив договор о ненападении, вторглись на территорию СССР.

В заключительных главах монографии автор рассуждает о действиях советского руководства, прежде всего Сталина, направленных на срыв замыслов Гитлера и его окружения, об ошибочных оценках Кремля военно-политической ситуации накануне фашисткой агрессии.


Кандидат исторических наук Я. В. РЕНЬКАС, полковник запаса

Авторские права на статьи принадлежат их авторам
Проект компании Kocmi LTD