История

В "Северной Фиваиде"

А.Н. Муравьев, автор книги "Путешествие по святым местам русским" (1845), назвал Белоозеро, или Белозерье, "русской Фиваидой на Севере" - по аналогии с египетской пустыней, где в первые века христианства селились основатели отшельничества. На пространстве более 500 верст, рассказывает писатель, от лавры (Сергиевой. - В.Д.) до Белоозера и далее это была как бы одна сплошная область иноческая, усеянная скитами и пустынями отшельников.

Обитель Сергия Радонежского(*) развила широкую колонизаторскую деятельность. В XIV в. она основала 13 пустынных монастырей и два в следующем. Затем эту миссию продолжали ее колонии и колонии колоний, главным образом крупнейший на Севере монастырь преподобного игумена Кирилла Белозерского. Кирилл (1337-1427), коренной москвич, - величайший из последователей Сергия. Сохранилось его житие, имеющее историческую ценность, составленное Пахомием Логофетом, известным агиографом.

Кузьма (мирское имя Кирилла) был пострижен в Симонове монастыре в Москве архимандритом Феодором, где в 1388 г. заступил на его место, но ненадолго. В эти годы Сергий Радонежский, бывая в Симонове, к удивлению братии, прежде всего заходил в хлебню, где часами беседовал "о пользе душевной" с любимым учеником.

Но бескрайние северные земли Руси, безлюдные и пустынные, густо покрытые лесом, звали к себе продолжателей дела Сергия. Большинство новых монастырей с середины XIV до конца XV в. возникло в костромском, ярославском Заволжье, а также в Вологодском крае. "Так создавалась верхневолжская Великороссия дружными усилиями монаха и крестьянина, воспитанных духом, какой вдохнул в русское общество преподобный Сергий", - писал в. XIX в. известный историк В.О. Ключевский.

Как повествует предание, молясь пред иконой Богоматери, Кирилл услышал глас, повелевающий ему идти в Белозерскую страну (на западе современной Вологодской области). Взяв с собой чудотворную икону, Кирилл тайно оставил обитель вместе с монахом Ферапонтом, уже побывавшим на Бело-озере. Шестидесятилетний старец, каким был к тому времени Кирилл, со своим спутником обошел немало мест. Наконец странники взошли на гору Мауру, самую высокую в окрестностях. Ее подошву омывает Сиверское озеро. Сверху открывается широкая панорама: лесные дали до горизонта, голубые зеркала бесчисленных озер среди речек и невысоких холмов. Сиверское озеро в плоских берегах постоянно меняет свои цвета: в ясную погоду летом на закате его воды становятся румяными от вечернего неба. Современный человек, впервые попавший в эти места, при виде обители, белеющей над тихим озером, словно переносится на много веков назад.

Место приглянулось Кириллу. Здесь он поставил деревянный крест, а вблизи пустынники выкопали келью-землянку Кирилл остался тут, а Ферапонт, пробыв с ним недолго, ушел и устроил свою обитель в 15 верстах от Кирилловой.

Постепенно вокруг старца стали собираться иноки и окрестные жители. Когда отшельник понял, что время безмолвия кончилось, построил маленькую деревянную церковь, освященную во имя Успения Богоматери (1397). Так началась история монастыря, до наших дней известного как Кирилло-Белозерский. Здесь он ввел строгое нестяжательство. Даже пить воду ходили в трапезную, а в кельях ничего не хранили, кроме икон и книг, и их никогда не запирали - по примеру афонских монахов. Устав запрещал инокам просить у мирян милостыню, тем более приобретать села, предлагаемые князьями и боярами. Как сказано в житии, Кирилл Белозерский был наделен даром творить чудеса: сосуд, в котором иссякло вино, его молитвами наполнялся снова для литургической службы. Во время голода он умножал хлеб в обители и раздавал всем нуждающимся.

Под руководством деятельного основателя монастырь представлял собой рабочую общину, где каждый знал свое дело: кто книги пишет, кто книгам учится, кто рыболовные сети плетет, кто кельи строит. Одни носили дрова в хлебню и поварню, другие готовили хлеб и пищу. Обработка окрестной земли - главное хозяйственное дело братии.

В посланиях князьям - московскому и удельным - белозерский старец "с кротостью и простотой русской полукнижной речи внушает идеал справедливой и человечной власти", - писал религиозный философ первой половины XX в. Г.П. Федотов. Можайскому князю он предложил целую программу: контроль за деятельностью суда, отмену таможен, наказание "татей", ревность о храмовом благочестии. При Кирилле была основана богатейшая из всех библиотек, известных в России (лично ему принадлежали 17 рукописей). По описи XVII в. она насчитывала 2092 книги.

После смерти преподобного основанная им обитель стала крупным центром русской культуры на Севере и одновременно мощным форпостом на рубежах государства. Общежитие и строгая уставная жизнь сохранились здесь до середины XVI в. Правда, если при жизни Кирилла монастырь только начал приобретать земельные пожалования, то потом богатства обители резко возросли. В 1582 г. за ней числилось до 20 тыс. десятин пашни (1 десятина равна 1,09 га), не считая пустырей и леса. Завет нестяжательности был нарушен, и монастырь стал богатейшим вотчинником северной Руси.

Этому способствовала поддержка князей и бояр; со своей стороны монастырь был верным союзником великих московских князей и царей, дававших ему земли, денежные и вещевые вклады, жаловавших соляные копи. Впоследствии, приобретя на берегу Белого моря крупные солеварни, монастырь организовал обширную торговлю солью на Северной Двине, в Вологде, Твери, Ростове Великом, Торжке, Угличе, Дмитрове. В разные города вывозили рыбу и хлеб, множество деревянной посуды - ковшей, чашек, ложек. Благодаря щедрости московских государей, ризница обители обладала несметными сокровищами: ювелирными изделиями из драгоценных металлов и камней (кресты, потиры, панагии - нагрудные знаки архиереев с мощами внутри и пр.), шитыми жемчугом облачениями. От былых богатств в современном Кирилловском историко-художественном музее сохранилось немногое: покров с изображением Кирилла Белозерского (1587 г.), резной деревянный крест XVI в., киот для иконы "Кирилл Белозерский" (1614 г.). Конфискация монастырского имущества началась еще в конце XVIII в., а в начале XIX в. около 400 вещей были переплавлены в серебряные слитки. Завершило уничтожение и распыление художественной утвари обители XX столетие.

Основное ядро монастыря - "Старый город" - расположен на берегу озера. Здесь сосредоточено большинство церквей, среди них доминирует Успенский собор (1497 г.) - главное и древнейшее каменное здание ансамбля. Его возвели ростовские зодчие - 20 каменщиков и "стенщиков" во главе с Прохором Ростовским. "Церковь великая", как именовали собор летописи, впоследствии обросла храмиками и пристройками, увенчанными главками, что придало ей особую живописность. По типу она принадлежит к распространенным в Северо- Восточной Руси аналогичным сооружениям, формировавшимся под главенством Москвы: кубический объем, три массивные апсиды, ярус закомар и ряд стрельчатых кокошников, могучий барабан с щелевидными проемами. Глава была шлемовидной формы (вместо нынешней двухъярусной барочной). Первоначально храм имел характерную для того времени величавую пирамидальную композицию верха.

Остальные сооружения воздвигнуты в XVI-XVII вв., причем их строили не столько в силу необходимости, сколько из желания увековечить то или иное знаменательное событие, в память пребывания тут державных богомольцев. Кстати, еще до постройки Успенского собора монастырь сыграл заметную роль в жестокой борьбе за московский престол, развернувшейся в середине XV в. между Василием II Темным и Дмитрием Шемякой. Когда ослепленный сосланный в Вологду Василий II приехал в 1447 г. на богомолье в Кириллов, игумен Трифон снял с него данное им "крестное целование" не "искать" вновь московского стола. Ободренный великий князь двинулся к Твери; внезапно и легко приверженцы Василия Васильевича захватили Москву После долгой смуты в государстве, потерпев ряд военных поражений, Шемяка в конце концов был отравлен (1453 г.).

В XVI в. выстроены крепостные стены Старого города со "Святыми воротами". Небольшой квадратный храм во имя архангела Гавриила с Константино-Еленин- ским приделом (в честь рождения Василия III) возведен на средства московского великого князя Василия III и его второй жены Елены Глинской(**), которые в 1528 г. приезжали сюда молиться о даровании им наследника (будущего Ивана IV Грозного). После рождения младенца они внесли вклад на возведение церкви Иоанна Предтечи с приделом преподобного Кирилла (1531-1534 гг.). Храм возвышался на холме, где некогда в келье поселился Кирилл. Над этим местом впоследствии поставлены каменные сени с большим деревянным крестом.

Вскоре возле церкви Иоанна Предтечи, на "горе" появились свои кельи, службы, кладбище, храм Сергия Радонежского с трапезной палатой (1560-1594 гг.). Вся группа зданий образовала так называемый Меньший, или Ивановский Предтечев монастырь, вплотную примкнувший к Старому городу и отделенный от него оградой. Ивановская обитель производит впечатление сельской усадьбы. Зеленый холм, осененный вековыми деревьями, с церквами на вершине, возвышается над равниной, где протекает речушка Свияга.

Новый этап в развитии Кирилле-Белозерского монастыря связан с именем Ивана IV Васильевича (1530-1584). Царь трижды посещал обитель, к которой с детства питал глубокое благоговение. Первое паломничество сюда он совершил в отрочестве, второе - в лучший период своего правления, когда после взятия Казани и избавления от болезни объезжал богомольцем именитые монастыри. Тогда Грозный пожаловал Кирилло-Белозерскому деревни Шиднем и Кобылино в память чудесного знамения (якобы преподобный явился ему во сне, дав совет не ходить в палату до трех часов дня. И действительно, в это время она рухнула, задавив многих князей и бояр). Третий раз царь побывал здесь вместе со второй супругой Марией и сыновьями Иваном и Федором в 1569 г. в период опричнины, когда будущее не внушало уверенности мнительному самодержцу и он стал подумывать о монашеском клобуке. В уединенной келье Грозный поведал нескольким старцам о своих сокровенных помыслах и, чтобы убедить их в серьезности намерений, пожертвовал обители крупную сумму. В Кормовой книге монастыря под 1572 г. записано: "царь государь и великий князь всея Руси, Иван Васильевич, в свое богомолье пожаловал вкладу две тысячи рублей, а игумену с братиею за деньги те молить Господа Бога о здравии царском". Перед смертью Иван IV Васильевич принял постриг именно в Кирилловом монастыре.

Расположенный далеко от Москвы, обнесенный прочными стенами, монастырь- крепость стал и местом ссылки мнимых противников Грозного, многие из которых имели великие заслуги перед Русским государством. Среди них московский священник Сильвестр, человек книжный и благочестивый, имевший влияние на молодого царя;

преданный самодержцу воевода В.И. Воротынский. Пристроенная к Успенскому собору церковь-усыпальница в его память (1554 г.) вызвала гнев Ивана IV. В Кириллове принял схиму, спасаясь от гонений деспота, боярин и воевода И.В. Шереметев, отличившийся в сражениях под Казанью и с крымскими татарами. Позднее здесь закончили свои дни опальный московский митрополит Иоасаф, а при Лжедмитрии I - постриженный в монахи касимовский хан Симеон Бекбулатович, объявленный Грозным во время опричнины номинальным "царем московским".

В "смутное время" (конец XVI - начало XVII вв.) братия и связанные с ней люди, предвидя набеги "воровских людей", принялись обновлять оружие, стали закупать боевые припасы, надстраивали стены. К 1611 г. в монастыре было 30 пушек, склады пороха, ядер. В нем жили около 200 монахов, 200 стрельцов и до 400 слуг. В крепости собрались жители примонастырских поселений, связанные с иноческой жизнью, обитатели ремесленных и торговых слобод. Ко времени осады тут скопилось до тысячи человек. В декабре 1613 г. отряды поляков, литовцев, казаков объединенными силами дважды безуспешно штурмовали твердыню. В последующие годы интервенты опустошали окрестности, но к обители не приближались. Ее защитники организовали разведку, следили за отдельными шайками и, перехватывая их грамоты, совместно с царскими отрядами уничтожали пришельцев. Поскольку еще в 1618 г. разрозненные группы неприятеля бродили в Белозерском крае, то Кирилло-Белозерский монастырь оставался военным оплотом Московского государства на Севере около шести лет.

Эти события вызвали новое энергичное строительство укреплений. В результате до наших дней сохранился первоклассный образец военно-инженерной техники XVII в., один из важнейших стратегических пунктов северной Руси той эпохи.

Возведение так называемого Нового города Кирилло-Белозерского монастыря началось в 1653 г. и завершилось около 1680 г., при этом общая его территория увеличилась более чем вдвое. Замкнутый многоугольник огромных стен с высокими башнями по своей оборонительной мощи ничем не уступал, а во многом даже превосходил кремли древнерусских городов. На создание крепости Московское государство не жалело средств: царь Алексей Михайлович (1629-1676) отпустил монастырю по тем временам огромную сумму - 45 тыс. рублей, его воспитатель боярин Б. И. Морозов внес 5 тыс. Строительством руководили талантливые местные зодчие Кирилл Серков и Семен Шам.

Средняя высота мощных стен Нового города -11, толщина -7м.

Они имеют три яруса. Нижний с амбразурами подошвенного боя разделен сводчатыми помещениями для гарнизона крепости, хранения оружия и боеприпасов. Второй со стороны двора образует открытую на арках галерею с бойницами в наружной стене. Третий ярус с поддерживающими крышу столбами имеет наибольшее число бойниц, в том числе навесного боя - поэтому снаружи он несколько шире. Для свободного передвижения воинов по всей стене оставлены непрерывные переходы, ярусы соединены между собой внутренними лестницами. Фундаментом кирпичной крепости служит дикий камень, под него во многих местах вбиты сваи.

Новая крепостная стена имеет четыре глухие угловые башни (Кузнечная, Ферапонтовская, или Московская, Вологодская, Белозерская); две воротные проездные для сообщения с внешним миром расположены посередине стен (Казанская и Косая). Со стороны Сиверского озера строители сохранили укрепления Старого города, подновив их. Особенно монументальны угловые башни высотой от 20 до 30 м и диаметром 20 м. Выдвинутые вперед стен, со множеством бойниц, они позволяли поражать противника со всех сторон, организовать фланговый огонь. Приданная им многогранная форма делала их менее уязвимыми для ядер. Могучий кирпичный столб в центре каждой поддерживал сводчатое перекрытие нижнего этажа и бревенчатые настилы всех остальных (от 4 до 6). Опорные столбы внутри - полые, с деревянными лестницами для сообщения между ярусами. Первоначально эти башни завершались высокими тесовыми шатрами-смотрильнями для наблюдения за окрестностями: с каждой открывался горизонт более чем на 20 км.

Кроме фортификационной, башни могли выполнять и другие функции: в них устраивали кладовые, мастерские и жилье для служителей монастыря. Сюда выносили производства, связанные с шумом или неприятным запахом: кузницы, изготовление медной посуды, чистку рыбы.

По мере разрастания обители в ней умножались хозяйственные постройки: амбары, погреба, воскобойни и т.п. Еще в начале XVII в. здесь было несколько поварен; воду для выпечки хлебов грели в отдельной "палатке", в специальной "сытной палатке" ставили "квас медвяный", а в отдельном помещении хранили чаши и скатерти. С появлением Нового города на его территории возникли мельничный, житный и конный дворы, гостиные кельи для приезжих. Все эти здания не сохранились. Сейчас на просторном, заросшем травой дворе Нового города возвышаются два привезенных сюда памятника русского деревянного зодчества. Церковь Ризоположения (1486 г.) - небольшой интимный храмик, какие обычно ставили на Севере при основании новых обителей. Неподалеку - мельница. Она относится к распространенному на Севере типу "столбового" сооружения, поскольку основу конструкции составляет столб-нога, вкопанный в землю. Вокруг него на специальной опоре вращается мельничный сруб. Бревно-рычаг позволяет развернуть его так, чтобы крылья мельницы были обращены к ветру.

В юго-западном углу Старого города расположена группа зданий XVII в., связанная с именем опального патриарха Никона (1605-1681). Лишенный сана, он вначале был сослан в находящийся неподалеку Ферапонтов монастырь, где под строгим надзором пробыл 10 лет, а последние пять лет жизни провел в заточении в Кирилло-Белозерской обители. Местом его молений тут стала шатровая церковь Евфимия (1653 г.), некогда соединявшаяся переходом с монументальным зданием Большой больничной палаты. Возле этого храма размещены двухэтажные кельи XVII в., но с той поры сильно перестроенные, - последний приют узника.

В XVIII в. культурно-историческое значение монастыря падает. Петр I, посещавший его в преддверии шведской угрозы, скорее воспринимал обитель как окруженную водами могучую крепость.

Кирилло-Белозерский монастырь славен чрезвычайно живописным, основанным на асимметрии архитектурным ансамблем, неразрывно связанным с окружающим равнинным ландшафтом. Над стенами и увенчанными шатрами башнями высится одноглавый Успенский собор. Остальные храмы с закомарами и кокошниками - тоже одноглавые или шатровые, на подклетях, с крыльцами и папертями; по соседству - острые силуэты высоких крыш палат; яркая окраска отдельных зданий и их частей контрастирует с белизной наружных стен. Декор зданий, даже некоторых башен XVI в. дополняют пояса псковско-новгородского рисунка из выложенных кирпичом прямоугольных и треугольных впадин, керамических балясин, лент красных изразцов с растительными мотивами. Тесные связи Новгорода и Пскова с культурой Белозерского края и далее - с московской, особенно в конце XV-XVI вв., давали знать о себе в разных областях творчества. Через посредство монастырей начинается слияние местных школ в общий поток русского искусства.

Этот процесс происходил и в живописи, богато представленной в Кирилло- Белозерском монастыре.

Так, настенная роспись основного четверика Успенского собора была выполнена в 1641 г. одним из лучших отечественных художников того времени Любимом Агеевым "со товарищи". Цикл фресок, повествующих о жизни Богородицы, основан на различных текстах (вернувшись из Кириллова, Агеев как царский иконописец расписал вместе с другими мастерами Успенский собор Московского кремля). В 1650 г. ярославцы Иван Тимофеев и Севастьян Дмитриев оформили паперти собора, обратившись к теме Апокалипсиса. Тревожные ожидания конца света появились с началом церковной реформы патриарха Никона и усилились в годы петровских преобразований.

В Кирилло-Белозерском монастыре полностью сохранилось несколько древних иконостасов. Скажем, в Успенском соборе почти полностью уцелел иконостас конца XV в. из 60 икон - уникальный ансамбль в истории русского искусства. Второй иконостас (1572 г.) находится в надвратной церкви над Святыми воротами. Средства

для ее постройки в 1569-1572 гг. дали сыновья Ивана Грозного. Отсюда посвящение храма тезоименитым святым Иоанну Лествичнику и Федору Стратилату. Третий четырехъярусный иконостас - в церкви Преображения (1595 г.), стоящей на Водяных воротах, которые служили парадным входом в монастырь со стороны озера. Состав его икон связан с тогдашней политической концепцией Москвы как Третьего Рима. Основу деисусного ряда составляют русские святые: Андрей Первозванный, якобы впервые принесший слово Божие на Русь; митрополиты Петр и Алексей, почитавшиеся защитниками всего рода русского; ростовские чудотворцы Леонтий и Исайя, крестившие ростовские земли. Далее следовали образы Кирилла Белозерского и, вероятно, Дмитрия Прилуцкого, распространявших православие в северных землях.

В 1924 г. на территории упраздненного советской властью монастыря был создан музей-заповедник. С начала 50-х годов реставрация сооружений приобрела качественно новый характер, что было связано с изысканиями архитектора С.С. Подъяпольского. В 60-е годы начата планомерная работа по раскрытию памятников иконописи. В 1969 г. впервые сюда приехали специалисты московской Научно-исследовательской реставрационной лаборатории, позднее преобразованной в институт. Освобождение икон Успенского собора от поздних наслоений открыло первоклассную живопись XV в. Обнаружилось, что местная коллекция чеканного серебра XVII в. (оклады икон) - одна из самых представительных среди отечественных музейных собраний. Восстановлен и своеобразный иконостас церкви Иоанна Лествичника с торжественным полуфигурным де-исусом, с расписными тяблами (полочки для ряда икон) работы вологодских мастеров

Сегодня в Кирилло-Белозерском монастыре ученые на практике совершенствуют методику воссоздания древней живописи. Их главная задача - минимальное вмешательство в памятник, выполнение самого необходимого, без чего невозможна сохранность подлинника.

* См.: В.П. Даркевич. Обитель преподобного Сергия. - Наука в России, 2000, N 2.

** См.: Г.Ф. Макаренко, Т.Д. Панова. "Сильнее яда средства нет..." - Наука в России, 2000, N 2.


Доктор исторических наук В. П. ДАРКЕВИЧ, Институт археологии РАН

Смотрите подробности снегоуборочный трактор на нашем сайте.
Авторские права на статьи принадлежат их авторам
Проект компании Kocmi LTD